Драгунский Первый День Текст
Один раз был обыкновенный день. И первый 'А'. Все тексты сказок собраны из открытых. — Ну слушай, — сказал папа. — Один мальчишка учится в первом классе 'В'. Его семья состоит из пяти человек. Мама встает в семь часов и тратит на одевание десять минут. Зато папа чистит зубы пять минут. Бабушка ходит в магазин столько, сколько мама одевается плюс папа чистит зубы. А дедушка читает газеты, сколько бабушка ходит в магазин минус во сколько встает мама. Когда они все вместе, они начинают будить этого мальчишку из первого класса 'В'. На это уходит время чтения дедушкиных газет плюс бабушкино хождение в магазин. Станут тебе артисты в животе у кукол сидеть целый день. Целый день скрючившись — устанешь небось! А есть, пить надо? И еще разное, мало ли. У посетителя также есть возможность распечатать. Драгунский рассказ первый день текст.
Страница 1 из 60 'ОН ЖИВОЙ И СВЕТИТСЯ.' Однажды вечером я сидел во дворе, возле песка, и ждал маму. Она, наверно, задерживалась в институте, или в магазине, или, может быть, долго стояла на автобусной остановке. Только все родители нашего двора уже пришли, и все ребята пошли с ними по домам и уже, наверно, пили чай с бубликами и брынзой, а моей мамы все еще не было. И вот уже стали зажигаться в окнах огоньки, и радио заиграло музыку, и в небе задвигались темные облака - они были похожи на бородатых стариков.
Электронная библиотека » Виктор Драгунский » Денискины рассказы (сборник) » онлайн чтение - страница 1. Текст книги 'Денискины рассказы (сборник)'. Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Текст добавлен: 21 декабря 2013, 03:19. Автор книги: Виктор Драгунский. Жанр: Детские приключения, Детские книги. Возрастные ограничения: +6. Сообщить о неприемлемом содержимом. На улице был серый день, людей было мало, и в Москве тихо было, не то что сейчас. В арбузном переулке и вовсе никого не было, и мы стали против магазинных дверей и ждём, когда же придёт грузовик с арбузами. И уже стало совсем темнеть, а он всё не приезжал.
И мне захотелось есть, а мамы все не было, и я подумал, что, если бы я знал, что моя мама хочет есть и ждет меня где-то на краю света, я бы моментально к ней побежал, а не опаздывал бы и не заставлял ее сидеть на песке и скучать. И в это время во двор вышел Мишка. Он сказал: - ЗдорОво! И я сказал: - ЗдорОво! Мишка сел со мной и взял в руки самосвал. сказал Мишка.
Где достал? А он сам набирает песок? А сам сваливает? Для чего она? Ее можно вертеть? Дашь мне его домой? Я сказал: - Нет, не дам.
Папа подарил перед отъездом. Мишка надулся и отодвинулся от меня. На дворе стало еще темнее. Я смотрел на ворота, чтоб не пропустить, когда придет мама. Но она все не шла.
Видно, встретила тетю Розу, и они стоят и разговаривают и даже не думают про меня. Я лег на песок. Тут Мишка говорит: - Не дашь самосвал? - Отвяжись, Мишка.
Тогда Мишка говорит: - Я тебе за него могу дать одну Гватемалу и два Барбадоса! Я говорю: - Сравнил Барбадос с самосвалом. А Мишка: - Ну, хочешь, я дам тебе плавательный круг? Я говорю: - Он у тебя лопнутый. А Мишка: - Ты его заклеишь! Я даже рассердился: - А плавать где?
По вторникам? И Мишка опять надулся. А потом говорит: - Ну, была не была! Знай мою доброту! И он протянул мне коробочку от спичек. Я взял ее в руки. Ты открой ее, - сказал Мишка, - тогда увидишь!
Я открыл коробочку и сперва ничего не увидел, а потом увидел маленький светло-зеленый огонек, как будто где-то далеко-далеко от меня горела крошечная звездочка, и в то же время я сам держал ее сейчас в руках. Что это, Мишка, - сказал я шепотом, - что это такое? - Это светлячок, - сказал Мишка.
Что, хорош? Он живой, не думай. Мишка, - сказал я, - бери мой самосвал, хочешь? Навсегда бери, насовсем!
А мне отдай эту звездочку, я ее домой возьму. И Мишка схватил мой самосвал и побежал домой.
Создает удивительные проекты на основе машин всевозможных марок. Считается одной из лучших по соотношению возможностей и простоты управления. Программу 3d тюнинг.
А я остался со своим светлячком, глядел на него, глядел и никак не мог наглядеться: какой он зеленый, словно в сказке, и как он хоть и близко, на ладони, а светит, словно издалека. И я не мог ровно дышать, и я слышал, как стучит мое сердце, и чуть-чуть кололо в носу, как будто хотелось плакать. И я долго так сидел, очень долго.
И никого не было вокруг. И я забыл про всех на белом свете.
Но тут пришла мама, и я очень обрадовался, и мы пошли домой. А когда стали пить чай с бубликами и брынзой, мама спросила: - Ну, как твой самосвал? А я сказал: - Я, мама, променял его.
Мама сказала: - Интересно! Я ответил: - На светлячка!
Вот он, в коробочке живет. Погаси-ка свет! И мама погасила свет, и в комнате стало темно, и мы стали вдвоем смотреть на бледно-зеленую звездочку. Потом мама зажгла свет. Да, - сказала она, - это волшебство! Но все-таки как ты решился отдать такую ценную вещь, как самосвал, за этого червячка?
- Я так долго ждал тебя, - сказал я, - и мне было так скучно, а этот светлячок, он оказался лучше любого самосвала на свете. Мама пристально посмотрела на меня и спросила: - А чем же, чем же именно он лучше? Я сказал: - Да как же ты не понимаешь?! Ведь он живой!
Несколько дней тому назад мы начали строить площадку для запуска космического корабля и вот до сих пор не кончили, а я сначала думал, что раз-два-три — и у нас сразу все будет готово. Но дело как-то не клеилось, а все потому, что мы не знали, какая она должна быть, эта площадка.
У нас не было плана. Тогда я пошел домой. Взял листок бумажки и нарисовал на нем, что куда: где вход, где выход, где одеваться, где космонавта провожают и где кнопку нажимать. Это все получилось у меня очень здорово, особенно кнопка. А когда я нарисовал площадку, я заодно пририсовал к ней и ракету.
И первую ступеньку, и вторую, и кабину космонавта, где он будет вести научные наблюдения, и отдельный закуток, где он будет обедать, и я даже придумал, где ему умываться, и изобрел для этого самовыдвигающиеся ведра, чтобы он в них собирал дождевую воду. И когда я показал этот план Аленке, Мишке и Костику, им всем очень понравилось. Только ведра Мишка зачеркнул.
Он сказал: — Они будут тормозить. И Костик сказал: — Конечно, конечно! Убери эти ведра.
И Аленка сказала: — Ну их совсем! И я тогда не стал с ними спорить, и мы прекратили всякие ненужные разговоры и принялись за работу.
Мы достали тяжеленную трамбушку. Я и Мишка колотили ею по земле. А позади нас шла Аленка и подравнивала за нами прямо сандаликами.
Они у нее были новенькие, красивые, а через пять минут стали серые. Перекрасились от пыли. Мы чудесно утрамбовали площадку и работали дружно.
И к нам еще один парень присоединился, Андрюшка, ему шесть лет. Он хотя немножко рыжеватый, но довольно сообразительный. А в самый разгар работы открылось окно на четвертом этаже, и Аленкина мама крикнула: — Аленка! Домой сейчас же! И когда Аленка убежала, Костик сказал: — Еще лучше, что ушла!
А Мишка сказал: — Жалко. Все-таки рабочая сила. Стабилизатор напряжения и тока на lm317. Я сказал: — Давайте приналяжем! И мы приналегли, и очень скоро площадка была совершенно готова. Мишка ее осмотрел, засмеялся от удовольствия и говорит: — Теперь главное дело надо решить: кто будет космонавтом. Андрюшка сейчас же откликнулся: — Я буду космонавтом, потому что я самый маленький, меньше всех вешу!
А Костик: — Это еще неизвестно. Я болел, я знаешь как похудел? Мы с Мишкой только переглянулись. Эти чертенята уже решили, что они будут космонавтами, а про нас как будто и забыли. А ведь это я всю игру придумал. И, ясное дело, я и буду космонавтом! И только я успел так подумать, как Мишка вдруг заявляет: — А кто всей работой тут сейчас командовал?
Я командовал! Значит, я буду космонавтом! Это все мне совершенно не понравилось. Я сказал: — Давайте сначала ракету выстроим.
А потом сделаем испытания на космонавта. А потом и запуск назначим. Они сразу обрадовались, что еще много игры осталось, и Андрюшка сказал: — Даешь ракету строить!
Костик сказал: — Правильно! А Мишка сказал: — Ну что ж, я согласен. Мы стали строить ракету прямо на нашей пусковой площадке. Там лежала здоровенная пузатая бочка. В ней раньше был мел, а теперь она валялась пустая.
Она была деревянная и почти совершенно целая, и я сразу все сообразил и сказал: — Вот это будет кабина. Здесь любой космонавт может поместиться, даже самый настоящий, не то что я или Мишка. И мы эту бочку поставили на середку, и Костик сейчас же приволок с черного хода какой-то старый ничей самовар. Он его приделал к бочке, чтобы заливать туда горючее. Получилось очень складно. Мы с Мишкой сделали внутреннее устройство и два окошечка по бокам: это были иллюминаторы для наблюдения. Андрюшка притащил довольно здоровый ящик с крышкой и наполовину всунул его в бочку.
Я сначала не понял, что это такое, и спросил Андрюшку: — Это зачем? А он сказал: — Как — зачем? Это вторая ступеня! Мишка сказал: — Молодец!
И у нас работа закипела вовсю. Мы достали разных красок, и несколько кусочков жести, и гвоздей, и веревочек, и протянули эти веревочки вдоль ракеты, и жестянки прибили к хвостовому оперению, и подкрасили длинные полосы по всему бочкиному боку, и много еще чего понаделали, всего не перескажешь. И когда мы увидели, что все у нас готово, Мишка вдруг отвернул краник у самовара, который был у нас баком для горючего.
Мишка отвернул краник, но оттуда ничего не потекло. Мишка ужасно разгорячился, он потрогал пальцем снизу сухой краник, повернулся к Андрюшке, который считался у нас главным инженером, и заорал: — Вы? Что вы наделали? Андрюшка сказал: — А? Тогда Мишка вконец разозлился и еще хуже заорал: — Молчать! Вы главный инженер?
Андрюшка сказал: — Я главный инженер. А чего ты орешь? А Мишка: — Где же горючее в машине? Ведь в самоваре. То есть в баке, нет ни капли горючего. А Андрюшка: — Ну? Тогда Мишка ему: — А вот как дам, тогда узнаешь «ну и что»!
Тут я вмешался и крикнул: — Наполнить бак! Механик, быстро! И я грозно посмотрел на Костика. Он сейчас же сообразил, что это он и есть механик, схватил ведерко и побежал в котельную за водой. Он там набрал полведра горячей воды, прибежал обратно, влез на кирпич и стал заливать. Он наливал воду в самовар и кричал: — Есть горючее! Все в порядке!
А Мишка стоял под самоваром и ругал Андрюшку на чем свет стоит. А тут на Мишку полилась вода. Она была не горячая, но ничего себе, довольно чувствительная, и, когда она залилась Мишке за воротник и на голову, он здорово испугался и отскочил как ошпаренный. Самовар-то был, видать, дырявый.
Он Мишку почти всего окатил, а главный инженер злорадно захохотал: — Так тебе и надо! У Мишки прямо засверкали глаза. И я увидел, что Мишка сейчас даст этому нахальному инженеру по шее, поэтому я быстро встал между ними и сказал: — Слушайте, рЕбя, а как же мы назовем наш корабль? — сказал Костик. — Или «Спартак», — перебил Андрюшка, — а то «Динамо». Мишка опять обиделся и сказал: — Нет уж, тогда ЦСКА! Я им сказал: — Ведь это же не футбол!
Вы еще нашу ракету «Пахтакор» назовите! Надо назвать «Восток-2»!
Потому что у Гагарина просто «Восток» называется корабль, а у нас будет «Восток-2»! На, Мишка, краску, пиши! Он сейчас же взял кисточку и принялся малевать, сопя носом.
Он даже высунул язык. Мы стали глядеть на него, но он сказал: — Не мешайте! Не глядите под руку!
И мы от него отошли. А я в это время взял градусник, который я утащил из ванной, и измерил Андрюшке температуру.
У него оказалось сорок восемь и шесть. Я просто схватился за голову: я никогда не видел, чтобы у обыкновенного мальчика была такая высокая температура.
Я сказал: — Это какой-то ужас! У тебя, наверно, ревматизм или тиф. Температура сорок восемь и шесть! Отойди в сторону.
Он отошел, но тут вмешался Костик: — Теперь осмотри меня! Я тоже хочу быть космонавтом! Вот какое несчастье получается: все хотят! Прямо отбою от них нет. Всякая мелюзга, а туда же! Я сказал Костику: — Во-первых, ты после кори. И тебе никакая мама не разрешит быть космонавтом.
А во-вторых, покажи язык! Он моментально высунул кончик своего языка. Язык был розовый и мокрый, но его было мало видно. Я сказал: — Что ты мне какой-то кончик показываешь! Давай весь вываливай! Он сейчас же вывалил весь свой язык, так что чуть до воротника не достал. Неприятно было на это смотреть, и я ему сказал: — Все, все, хватит!
Можешь убирать свой язык. Чересчур он у тебя длинный, вот. Просто ужасно длиннющий. Я даже удивляюсь, как он у тебя во рту укладывается. Костик совершенно растерялся, но потом все-таки опомнился, захлопал глазами и говорит с угрозой: — Ты не трещи!
Ты прямо скажи: гожусь я в космонавты? Тогда я сказал: — С таким-то языком?
Конечно, нет! Ты что, не понимаешь, что если у космонавта длинный язык, он уже никуда не годится? Он ведь всем на свете разболтает все секреты: где какая звезда вертится, и все такое. Нет, ты, Костик, лучше успокойся! С твоим язычищем лучше на Земле сидеть. Тут Костик ни с того ни с сего покраснел, как помидор.
Он отступил от меня на шаг, сжал кулаки, и я понял, что сейчас у нас с ним начнется самая настоящая драка. Поэтому я тоже быстро поплевал в кулаки и выставил ногу вперед, чтобы была настоящая боксерская поза, как на фотографии у чемпиона легкого веса. Костик сказал: — Сейчас дам плюху! А я сказал: — Сам схватишь две! Он сказал: — Будешь валяться на земле! А я ему: — Считай, что ты уже умер! Тогда он подумал и сказал: — Неохота что-то связываться.
А я: — Ну и замолкни! И тут Мишка закричал нам от ракеты: — Эй, Костик, Дениска, Андрюшка! Идите надпись смотреть. Мы побежали к Мишке и стали глядеть. Ничего себе была надпись, только кривая и в конце завивалась книзу.
Андрюшка сказал: — Во здорово! И Костик сказал: — Блеск! А я ничего не сказал. Потому что там было написано так: «ВАСТОК-2».
Я не стал этим Мишку допекать, а подошел и исправил обе ошибки. Я написал: «ВОСТОГ-2». Мишка покраснел и промолчал. Потом он подошел ко мне, взял под козырек. — Когда назначаете запуск?
— спросил Мишка. Я сказал: — Через час! Мишка сказал: — Ноль-ноль? И я ответил: — Ноль-ноль!. Прежде всего нам нужно было достать взрывчатку.
Это было нелегкое дело, но кое-что все-таки набралось. Во-первых, Андрюшка притащил десять штук елочных бенгальских огней. Потом Мишка тоже принес какой-то пакетик, — я забыл, как называется, вроде борной кислоты. Мишка сказал, что эта кислота очень красиво горит. А я приволок две шутихи, они у меня еще с прошлого года в ящике валялись.
И мы взяли трубу от нашего самовара-бака, заткнули с одного конца тряпкой и затолкали туда всю нашу взрывчатку и утрясли ее как следует. А потом Костик принес какой-то поясок от маминого халата, и мы сделали из него бикфордов шнур. Всю нашу трубу мы уложили во вторую ступеньку ракеты и привязали ее веревками, а шнур вытащили наружу, и он лежал за нашей ракетой на земле, как хвост от змеи. И теперь все у нас было готово. — Теперь, — сказал Мишка, — пришла пора решать, кто полетит.
Ты или я, потому что Андрюшка и Костик пока еще не подходят. — Да, — сказал я, — они не подходят по состоянию здоровья. Как только я это сказал, так из Андрюшки сейчас же закапали слезы, а Костик отвернулся и стал колупать стену, потому что из него тоже, наверно, закапало, но он стеснялся, что вот ему уже скоро семь, а он плачет. Тогда я сказал: — Костик назначается Главным Зажигателем!
Драгунский Первый День Текст Скачать
Мишка добавил: — А Андрюшка назначается Главным Запускателем! Тут они оба повернулись к нам, и лица у них стали гораздо веселее, и никаких слез не стало видно, просто удивительно! Тогда я сказал: — Мишка, а мы давай считаться на космонавта. Мишка сказал: — Только, чур, я считаю! И мы стали считаться: — Заяц-белый-куда-бегал-в-лес-дубовый-чего-делал-лыки-драл-куда-клал- под-колоду-кто-украл-Спиридон-Мор-дель-он-тинтиль-винтиль-выйди-вон!
Мишке вышло выйти вон. Он, конечно, постарше и Костика и Андрюшки, но глаза у него стали такие печальные, что не ему лететь, просто ужас!
Я сказал: — Мишка, ты в следующий полет полетишь безо всякой считалки, ладно? А он сказал: — Давай садись! Что ж, ничего не поделаешь, мне ведь по-честному досталось. Мы с ним считались, и он сам считал, а мне выпало, тут уж ничего не поделаешь. И я сразу полез в бочку.
Там было темно и тесно, особенно мне мешала вторая ступенька. Из-за нее нельзя было спокойно лежать, она впивалась в бок. Я хотел повернуться и лечь на живот: но тут же треснулся головой о бак, он впереди торчал. Я подумал, что, конечно, космонавту трудно сидеть в кабине, потому что аппаратуры очень много, даже чересчур! Но все-таки я приспособился, и свернулся в три погибели, и лег, и стал ждать запуска. И вот слышу — Мишка кричит: — Подготовьсь!
Запускатель, не ковыряй в носу! Иди к моторам. И сразу Андрюшкин голос: — Есть к моторам! И я понял, что скоро запуск, и стал лежать дальше.
И вот слышу — Мишка опять командует: — Главный Зажигатель! И сразу я услышал, как Костик завозился со своим спичечным коробком и, кажется, не может от волнения достать спичку, а Мишка, конечно, растягивает команду, чтобы все вместе совпало — и Костикина спичка и его команда. Вот он и тянет: — Зажж. И я подумал: ну, сейчас! И даже сердце заколотилось! А Костик все еще брякает спичками. Мне ясно представилось, как у него руки трясутся и он не может ухватить спичку.
А Мишка свое: — Зажж. Давай же, вахля несчастная! И вдруг я ясно услышал: чирк! И Мишкин радостный голос: —.жжи-гай! Я глаза зажмурил, съежился и приготовился лететь. Вот было бы здорово, если б это вправду, все бы с ума посходили, и я еще сильнее зажмурил глаза.
Но ничего не было: ни взрыва, ни толчка, ни огня, ни дыму — ничего. И это наконец мне надоело, и я заорал из бочки: — Скоро там, что ли? У меня весь бок отлежался — ноет!
И тут ко мне в ракету залез Мишка. Он сказал: — Заело. Бикфордов шнур отказал. Я чуть ногой не лягнул его от злости: — Эх, вы, инженеры называются! Простую ракету запустить не можете! А ну, давайте я!
И я вылез из ракеты. Андрюшка и Костик возились со шнуром, и у них ничего не выходило. Я сказал: — Товарищ Мишка! Снимите с работы этих дураков! И подошел к самоварной трубе и первым делом начисто оторвал ихний мамин бикфордов поясок. Я им крикнул: — А ну, разойдитесь!
И они все разбежались кто куда. А я запустил руку в трубу, и снова там все перемешал, и бенгальские огоньки уложил сверху. Потом я зажег спичку и сунул ее в трубу. Я закричал: — Держитесь! И отбежал в сторону.
Я и не думал, что будет что-нибудь особенное, ведь там, в трубе, ничего такого не было. Я хотел сейчас во весь голос крикнуть: «Бух, таррарах!» — как будто это взрыв, чтобы играть дальше. И я уже набрал воздуху и хотел крикнуть погромче, но в это время в трубе что-то ка-ак свистнет да ка-ак даст!
И труба отлетела от второй ступени, и стала подлетать, и падать, и дым! А потом как бабахнет! Это, наверно, шутихи там сработали, не знаю, или Мишкин порошок! Я, наверно, от этого баханья немножко струсил, потому что я увидел перед собою дверь, и решил в нее убежать, и открыл, и вошел в эту дверь, но это оказалась не дверь, а окно, и я прямо как вбежал в него, так оступился и упал прямо в наше домоуправление. Там за столом сидела Зинаида Ивановна, и она на машинке считала, кому сколько за квартиру платить. А когда она меня увидела, она, наверно, не сразу меня узнала, потому что я запачканный был, прямо из грязной бочки, лохматый и даже кое-где порванный. Она просто обомлела, когда я упал к ней из окна, и она стала обеими руками от меня отмахиваться.
Она кричала: — Что это? И наверно, я здорово смахивал на черта или на какое-нибудь подземное чудовище, потому что она совсем потеряла рассудок и стала кричать на меня так, как будто я был имя существительное среднего рода.
Драгунский Первый День Текст
Пошло вон отсюда! А я встал на ноги, прижал руки по швам и вежливо ей сказал: — Здравствуйте, Зинаида Иванна! Не волнуйтесь, это я!
И стал потихоньку пробираться к выходу. А Зинаида Ивановна кричала мне вдогонку: — А, это Денис!
Ты у меня узнаешь! Все расскажу Алексею Акимычу! И у меня от этих криков очень испортилось настроение.
Потому что Алексей Акимыч — наш управдом. И он меня к маме отведет и папе нажалуется, и будет мне плохо. И я подумал, как хорошо, что его не было в домоуправлении и что мне, пожалуй, все-таки денька два-три надо не попадаться ему на глаза, пока все уладится. И тут у меня опять стало хорошее настроение, и я бодро-весело вышел из домоуправления. И как только я очутился во дворе, я сразу увидел целую толпу наших ребят. Они бежали и галдели, а впереди них довольно резво бежал Алексей Акимыч. Я страшно испугался.
Я подумал, что он увидел нашу ракету, как она лежит взорванная, и, может быть, проклятая труба побила окна или еще что-нибудь, и вот он теперь бежит разыскивать виноватого, и ему кто-нибудь сказал, что это я главный виноватый, и вот он меня увидел, я прямо торчал перед ним, и сейчас он меня схватит! Я это все подумал в одну секунду, и, пока я все это додумывал, я уже бежал от Алексея Акимыча во всю мочь, но через плечо увидел, что он припустился за мной со всех ног, и я тогда побежал мимо садика, и направо, и бежал вокруг грибка, но Алексей Акимыч кинулся ко мне наперерез и прямо в брюках прошлепал через фонтан, и у меня сердце упало в пятки, и тут он меня ухватил за рубашку.
И я подумал: все, конец. А он перехватил меня двумя руками под мышки и как подкинет вверх! А я терпеть не могу, когда меня за подмышки поднимают: мне от этого щекотно, и я корчусь как не знаю кто и вырываюсь. И вот я гляжу на него сверху и корчусь, а он смотрит на меня и вдруг заявляет ни с того ни с сего: — Кричи «ура»! Кричи сейчас же «ура»! И тут я еще больше испугался: я подумал, что он с ума сошел. И что, пожалуй, не надо с ним спорить, раз он сумасшедший.
И я крикнул не слишком-то громко: — Ура! А в чем дело-то? И тут Алексей Акимыч поставил меня наземь и говорит: — А в том дело, что сегодня второго космонавта запустили! Товарища Германа Титова! Ну, что, не ура, что ли? Тут я как закричу: — Конечно, ура!
Еще какое ура-то! Я так крикнул, что голуби вверх шарахнулись. А Алексей Акимыч улыбнулся и пошел в свое домоуправление. А мы всей толпой побежали к громкоговорителю и целый час слушали, что передавали про товарища Германа Титова, и про его полет, и как он ест, и все, все, все.
А когда в радио наступил перерыв, я сказал: — А где же Мишка? И вдруг слышу: — Я вот он! И правда, оказывается, он рядом стоит. Я в такой горячке был, что его и не заметил. Я сказал: — Ты где был?
Я все время тут. Я спросил: — А как наша ракета? Взорвалась небось на тысячи кусков?
А Мишка: — Что ты! Это только труба так тарахтела. А ракета, что ей сделается? Стоит как ни в чем не бывало! — Бежим посмотрим? И когда мы прибежали, я увидел, что все в порядке, все цело и можно играть еще сколько угодно. Я сказал: — Мишка, а теперь два, значит, космонавта?
Он сказал: — Ну да. Гагарин и Титов. А я сказал: — Они, наверно, друзья? — Конечно, — сказал Мишка, — еще какие друзья! Тогда я положил Мишке руку на плечо. У него узкое было плечо и тонкое.
И мы с ним постояли смирно и помолчали, а потом я сказал: — И мы с тобой друзья, Мишка. И мы с тобой вместе полетим в следующий полет. И тогда я подошел к ракете, и нашел краску, и дал ее Мишке, чтобы он подержал.
И он стоял рядом, и держал краску, и смотрел, как я рисую, и сопел, как будто мы вместе рисовали. И я увидел еще одну ошибку и тоже исправил, и когда я закончил, мы отошли с ним на два шага назад и посмотрели, как красиво было написано на нашем чудесном корабле «ВОСТОК-3».